Ликвидация детских домов в России. Свежий материал на 08.01.2018 г.

0

— Так втихую решать детские судьбы, дабы оправдать свои слова, сказанные в служебном рвении, — это уже само по себе преступление! — считает активист общественного движения «Поделись добром», сам в прошлом воспитанник детского дома Дамир Видманов. — И никому нет дела, что подобный переезд с места на место сам по себе удар по психике ребенка. Ребята привыкли к одному окружению, у них свои воспитатели, которые ведут их с детства, — поймите, они же им в какой-то степени заменяют родителей! Если вы приехали в другой город, где вы ничего не знаете, у вас начнется паника. А тут к этому добавляется разлука с домом — хоть и сиротским, другого-то у них нет. К тому же их хотят раскидать по разным детским домам — значит, добавляется еще и разлука с друзьями. Это очень большая утрата для детей. Саратовский детдом №2 — семейного типа, то есть все воспитанники в нем поделены на группы по 7–8 человек разных возрастов, в которых старшие отвечают за младших, помогают им и воспитывают — как в обычной семье. И все это разрушить секундным росчерком пера?!

Еще одна опасность: органы опеки, чтобы не портить статистику региона по количеству социальных сирот, не лишают родителей прав, а просто ограничивают в правах. Например, есть семья алкоголиков. По идее, опека должна с этой семьей работать и пытаться вернуть ее к нормальной жизни. Но на это нет ни времени, ни денег. Ребенка временно помещают в приют, потом отдают обратно, потом опять помещают в приют, потом опять обратно, пока родители окончательно не деградируют. «Мы не изымаем мотиватора (то есть ребенка.— «О») для возвращения к нормальной жизни»,— гордо заявляют органы опеки. Это очень опасно. В Пермском крае, например, в одной из семей родители просто убили своего двухлетнего ребенка, в другой мать избила дочь так, что та впала в кому.

Чтобы детям не приходилось выживать в детских домах, нужно, чтобы они туда не попадали. Если российский родитель уверен в своих финансовых возможностях, не держится за бутылку, не ведет паразитический образ жизни и не занят политической деятельностью, его ребенок будет рядом с ним. 
 

Власть так озаботилась семейным вопросом не только потому, что у нее душа разболелась за детей. Содержание ребенка в детском доме — это очень и очень дорого. От 300 тысяч до 1 млн рублей в год! При этом из детского дома — не всегда, естественно, но часто — выходит не счастливый, готовый служить родине отличник, а психически сломанный и, как правило, плохо образованный человек, который хорошо знаком с наркотиками и склонен к суициду. Опекун же будет получать только 7-15 тысяч рублей на ребенка в месяц. Конечно, если очень постараться, можно всех детей раздать. Но! Их неизбежно начнут возвращать обратно в детские дома. Невозможно себе представить, какую боль испытывает ребенок, когда опять из семьи попадает в детский дом. Известно, что, если у ребенка 4 раза разрывается привязанность, она больше не возникает никогда!

А летом, когда страсти улеглись, в Реутовский детдом нагрянули незнакомые люди. Директору показали какую-то бумагу с печатью, а воспитателей попросили, не мешкая, препроводить детей в автобус. Их вещи погрузили в другую машину и отвезли на склад.

Большое внимание теперь уделяется вопросам сопровождения приемных семей. В создаваемых специальных центрах работают юристы, медики, психологи, дефектологи (что особенно важно, если приемная семья взяла ребенка с ограниченными возможностями здоровья). Создание таких центров, по мнению члена комиссии по поддержке семьи, детей и материнства Общественной палаты Юлии Зимовой, во многом поможет решить проблему трудоустройства сотрудников закрывающихся детских домов. Они могут стать специалистами по сопровождению семей.

Реформа детских домов на 08.01.2018 г. Срочные новости.

Перед закрытием трое детей, причем двое из них не ладили друг с другом, были отданы под опеку женщине, которую дети практически не знали. Это было сделано, чтобы уменьшить количество детей в детском доме и чтобы его закрытие выглядело более обоснованно. Опекунша получила за это трехкомнатную квартиру. По словам волонтеров, всех троих детей она поселила в одну комнату. Одного ребенка потом вернула.

Уровень гражданской активности в нашей стране таков, что решить проблему с тем количеством сирот, которое у нас есть, при помощи приемных семей просто не получится. Сегодня у нас очень большое количество возвратов детей обратно в детские дома, во многом потому, что не существует системы обучения, сопровождения и контроля приемных родителей.

Ее разрабатывали и опробовали с 1994 года лучшие педагоги страны. Они занимались профилактикой сиротства, работали с кровными семьями, стремясь вернуть детей в родную семью. Немало внимания уделялось подбору семьи. Педагоги смотрели, чтобы тот или иной ребенок подходил людям, желающим его усыновить и чтобы ребенку них нравилось. Приемные семьи сопровождали специалисты – они помогали при любой психологической проблеме, более того, для родителей оформлялись все бумаги, ребенку подыскивалась школа и медицинские учреждения. Бывших детдомовцев опекали до 23 лет.

Старшие воспитанники пытались бороться против закрытия детского дома: хотели попасть на прием к министру Калужской области по делам семьи, к областному уполномоченному по правам ребенка, потом к губернатору. Ездили даже в Москву, в Общественную палату, к детскому омбудсмену Павлу Астахову. Ни один чиновник не пожелал их выслушать.

В 1926 году принят ряд положений по борьбе с детской беспризорностью. Меры включали в себя передачу беспризорных на попечение в семьи трудящихся с их согласия, в детские учреждения различных типов или трудовые колонии. Организации, занимавшиеся заботой о беспризорниках, освобождались от налогов. Кроме того, была введена «целевая надбавка к акцизу с пива, портера и эля внутреннего производства» на нужды борьбы с детской беспризорностью.

Напротив, введение рассматриваемой инициативы проживания взрослых сирот в детских домах до 23 лет нормативно легализует отсрочку исполнения государственной обязанности по своевременному жилищному обеспечению детей-сирот, лиц из их числа, а внеочередное (немедленное предоставление) жилых помещений выходцам из детских домов превратит в аморфную категорию.  

В Москве за последнее время было закрыто пять детских домов, в области столько же. Уточним, свою роль тут сыграла борьба за здания. В Москве все подобные учреждения передали из Министерства образования в Департамент соцзащиты. Но, например, из 15 домов ребенка соцзащите досталось только 10. Пять остальных закрыли — детей распихали по другим домам. А здания остались за Министерством образования. Сейчас в Московской области закрываются Берсеневский детский дом, коррекционный дом в Бужаниново. Там директора поставили перед фактом, и она в срочном порядке начала раздавать детей. В ликвидируемом детском доме во Фряново двоих мальчиков почему-то отправили опекунам на Крайний Север. Кроме того, здесь воспитателям предложили забрать детей себе. Они все равно потеряют работу — поселок маленький, новую работу найти сложно. А если оформляется приемная семья — зарплата приемного родителя около 10 тысяч плюс еще деньги будут выделяться на каждого ребенка. Все-таки заработок. Это не единственный случай — в Нижнем Новгороде воспитатели также брали детей к себе. Практически переносили свою работу домой. Директора этих детских домов отказываются говорить. Это обычное дело — им обещали новое хорошее место, чтобы они хранили молчание.

Многие большие детские дома имеют при себе коррекционные школы (как детский дом, в который перевели калужских детей). И им выгодно иметь большее количество подобных детей у себя в школе, так как там идет подушевая оплата труда учителей.

Процесс ликвидации детских домов в России очень хорошо также вписывается в глобальный процесс «деинституализация”, т.е. закрытия разных социальных институтов. Так закрываются психбольницы в Европе, детские дома. Все это под флагом защиты прав человека. В результате все психически больные люди ходят по улицам Европы, поэтому количество разных опасных эксцессов на улицах Европы будет только увеличиваться. Освободившаяся недвижимость достается бизнесу и бюрократии. Для нашей бюрократии закрытие детского дома – это существенная экономия местного бюджета, это высвобождение недвижимости и это следование в правильном направлении, поддерживаемой властью.

Да это, в принципе, никто и не собирается делать. В упомянутом выше постановлении прослеживается одна навязчивая мысль, чтобы детдома семейного типа считать «временным жильем» определяемых в них детей до устройства в новую семью или проще сказать, перевалочным пунктом. Детские дома превращаются в пункты временного пребывания. И успешность такой организации будет оцениваться вовсе не по тому, хорошо ли там детям, а как скоро их передадут в приемные семьи, не важно как — через институты приемной семьи усыновление или опекунство.

Закрытие детских домов в Росии. Новые подробности.

В 1921 году была основана комиссия по улучшению жизни детей при Всероссийском центральном исполнительном комитете. Она отвечала за помощь учреждениям, занимающимся заботой о детях, в первую очередь беспризорных.

В Саратове остался всего один детский дом. В Калужской области из 20 – два детдома. В Краснодарском крае закрыли 20, в Нижегородской области 16… Регионы словно соревнуются: кто быстрее перевыполнит план, хотя такой план никто им не спускал. Подробную информацию об «оптимизации» можно найти на сайтах областных администраций.

— Я все лето ездила по детским домам России, — рассказала актриса и общественный деятель Ольга Будина. — В Москве да, социальные работники заинтересованы в том, чтобы найти семью, пусть и приемную, для каждого ребенка. Но в регионах ситуация совсем другая: люди бояться остаться без детей, а значит потерять свою работу. Нету у них никакой мотивации для поиска приемных семей. Как будут наказывать тех руководителей детских домов, которые не собираются выполнять это Постановление, не понятно.

По состоянию на 31.12.2011 г. всего детей, оставшихся без попечения родителей, составляет 654 355 ребенка2. Около 20% этих детей находится в детских государственных учреждениях, а 80% детей устроены в семьи. Надо понимать, что подавляющее большинство детей, устроенных в семьи, проживают с ближайшими родственниками (бабушки, дедушки и др.), которые решили помочь родному ребенку в трудной жизненной ситуации.

А летом, когда страсти улеглись, в Реутовский детдом нагрянули незнакомые люди. Директору показали какую-то бумагу с печатью, а воспитателей попросили, не мешкая, препроводить детей в автобус. Их вещи погрузили в другую машину и отвезли на склад.

Я совершенно согласна с уважаемым омбудсменом, что система детских домов должна быть изжита в принципе, но я не очень верю в прогноз 5-8 лет. Ведь для того, чтобы реально эту систему поменять, нужно поменять всю социальную систему поддержки семей с детьми в России. А это, в свою очередь, завязано на экономике и на социальных решениях. Эта задача ни в коем случае не должна реализовываться просто путем расформирования и закрытия детских домов под безумным лозунгом «раздадим всех детей по семьям». Потому что, во-первых, никогда невозможно будет раздать всех: есть очень много взрослых детей, тяжелых инвалидов, очень много детей с неразрушенными отношениями с родителями, которые просто временно не могут их воспитывать. Кроме того, даже если допустить, что все содержащиеся на данный момент в детских домах дети будут распределены по семьям, что делать с новыми? Ибо семейное неблагополучие, отсутствие государственной поддержки семей никуда не девается  — и потому, к сожалению, детские дома пополняются вновь и вновь. Если Астахов готов гарантировать, что через 5-8 лет российское государство полностью перестроит свою социально-экономическую модель и его граждане будут полностью уверены в возможности воспитывать любое количество детей с любыми диагнозами, имея перспективы достойного будущего для этих детей, и быть при этом на плаву – тогда да, тогда это возможно. Но лично мне кажется, что это несколько фантастический прогноз, который в нашем государстве уж точно не реализуется за срок 5-8 лет.

Бессмысленно создавать новые институты контроля за неблагополучными семьи на фоне обессмысливания самого института семьи.

Ликвидация детских домов началась здесь еще в 2006 году, когда слово оптимизация еще так громко не звучало по всей стране. Многих ребят удалось устроить в хорошие семьи. Но и нарушения прав детей были вопиющими: родных братьев и сестер разлучали друг с другом, помещая в оставшиеся детские дома, городских сирот отправляли в далекие деревни.

По мнению инициаторов реформы, объединение разновозрастных и разнополых детей в одну группу отвечает требованиям нового, «семейного» подхода: в настоящих семьях тоже живут дети разного пола и возраста. Таким образом, разновозрастные братья и сестры больше не будут разделяться по разным группам, а детей в возрасте до 4 лет в группе должно быть не более 6.

Проблема детских домов в России. Всё, что известно сейчас.

Живём и радуемся!!!

Комментарии закрыты